Есть число, которое звучит так абсурдно, что мозг отказывается его обрабатывать: совокупный номинал мировых деривативов оценивают в сотни триллионов долларов — по некоторым подсчётам, заметно больше всего мирового ВВП вместе взятого. Это не деньги, которые где-то лежат. Это объём ставок, заключённых поверх реальной экономики. И сидит эта конструкция ровно под фундаментом всей системы.
Что такое дериватив на пальцах
Слово страшное, суть простая. Дериватив — это контракт, ценность которого «производна» (отсюда название) от чего-то другого: от цены нефти, от курса валюты, от ставки по кредиту, от того, обанкротится ли компания.
Грубая аналогия. Есть машина — это реальный актив. А есть ставка на то, разобьётся ли эта машина к пятнице. Ставка — это и есть дериватив. Заметьте: саму машину для ставки иметь не нужно. И таких ставок на одну машину можно заключить хоть тысячу — с тысячей разных людей.
Вот тут и кроется фокус. Реальная экономика конечна: домов, заводов, нефти ограниченное количество. А ставок поверх них можно настроить почти бесконечно. Поэтому номинал деривативов в разы превышает стоимость всего, что реально существует. Это надстройка из пари над тонким слоем настоящих вещей.
Зачем они вообще нужны
Честно: изначально — для дела. Деривативы придумали как страховку. Фермер боится, что осенью цена на зерно упадёт, — он заранее фиксирует цену контрактом и спит спокойно. Авиакомпания боится скачка цен на керосин — страхуется деривативом. Это полезная, разумная вещь. Хеджирование рисков.
Проблема в том, что инструмент страховки превратился в инструмент казино. Подавляющая часть деривативов сегодня — это не фермеры, страхующие урожай. Это банки и фонды, делающие ставки друг против друга ради прибыли. Страховка от риска стала самостоятельной игрой, и объём игры в разы превысил объём того, что страхуют.
Почему это бомба
Дальше начинается инженерная проблема, которую любой айтишник узнает мгновенно: скрытые зависимости.
Каждый дериватив — это контракт между двумя сторонами. Банк A должен банку B по одной ставке. Банк B заложил это требование в ставку с банком C. C застраховался у D. Получается граф связей, где все должны всем по цепочке. Пока всё спокойно, граф выглядит сбалансированным: чьи-то плюсы гасят чьи-то минусы.
Но это работает только при одном условии — пока все платят. Стоит одному крупному узлу не заплатить, и оказывается, что ставка, на которую рассчитывал сосед, не выполнена. Сосед не может расплатиться со своим соседом. Падение идёт по цепочке. В IT это называется каскадным отказом: один сервер лёг — и нагрузка обрушила следующий, и следующий.
Именно это случилось в 2008-м. Страховая компания AIG напродавала деривативов (тех самых credit default swaps — страховок от дефолта) на суммы, которые физически не могла покрыть, если рынок пойдёт против неё. Рынок пошёл против. AIG оказалась узлом, чьё падение тянуло за собой пол-системы. И её спасали за счёт налогоплательщиков — потому что «иначе рухнет всё».
«Финансовое оружие массового поражения»
Это не лозунг с плаката. Так деривативы назвал Уоррен Баффет — человек, которого трудно заподозрить в радикализме, один из самых известных инвесторов мира. Он предупреждал об этом ещё до кризиса 2008 года. Суть его претензии: никто до конца не понимает реальный размер взаимных обязательств, потому что большая часть этих контрактов заключается напрямую, вне биржи, в темноте.
А Исфет, как сказано в книге, работает именно в темноте. Закрытая дверь его кормит. Сеть ставок, которую невозможно целиком увидеть, — идеальная среда: пока всё растёт, каждый узел снимает комиссию и прибыль; когда всё падает — убытки внезапно оказываются «системными», и платить за них зовут всех остальных.
Где здесь обычный человек
Вы в этом казино не играете. Вы даже не знаете правил. Но когда бомба срабатывает, счёт приносят именно вам — через спасение банков из бюджета, через обвал пенсионных накоплений (а они вложены в те же институты), через инфляцию от напечатанных на спасение триллионов. Прибыль от ставок частная. Убыток от взрыва — общий. Вас не звали за стол, но за разбитую посуду платите вы.
Ответ: токен MAAT и DAO
Деривативная бомба держится на двух опорах: непрозрачности (никто не видит всех связей) и безнаказанности (выигрыш приватизируют, проигрыш национализируют). Значит, противоположная конструкция должна стоять на прозрачности и на том, что решают не игроки с самым большим столом, а люди.
Это и есть логика MAAT. Токен MAAT — это членство в кооперативе и голос, причём один человек — один голос, а не «у кого больше ставок, тот и прав». Управление идёт через DAO — децентрализованную организацию с прозрачной казной на блокчейне, где каждое движение средств видно всем. Здесь невозможно тихо набрать скрытых обязательств в темноте: всё, что делает казна, видно по умолчанию, потому что Исфет живёт в закрытых дверях, а открытые двери его обезоруживают.
Систему ставок поверх ставок построили так, чтобы вы оставались зрителем, который в итоге платит. MAAT — про обратное: видеть каждое движение и иметь голос в том, что делается с общими деньгами. Вход простой: прочитать книгу, взять токен, получить голос — и перестать быть тем, кому приносят счёт за чужую игру.